Место, где остановилось время

  • Марина ЯНЮК, Свіслацкая газета 31/8986 от 22 апреля 2017 27 апреля 2017 12:59 Общество Русский

    Черную краску с даты 26 апреля 1986 года не смоет даже время. Авария на Чернобыльской АЭС стала одной из крупнейших техногенных катастроф в истории человечества.

    Свислочанин Сергей Даник о том времени вспоминать не любит. Очень тяжело возвращаться в прошлое, о котором пытался забыть или просто стереть из памяти, как и не было вовсе того факта в биографии.
    Сергей Михайлович работал в Свислочской станции по борьбе с болезнями животных водителем. Сразу после взрыва на ликвидацию последствий Чернобыльской АЭС был послан его коллега В. Кондратенко. Предполагал, что в загрязненной зоне придется побывать и самому. 
    – Меня и Михаила Скепко как представителей ветлечебницы направили второй партией, – рассказывает Сергей Даник. – На тот момент было мне 24 года. Молодой, отказаться и мысли не было. Надо, значит, надо. Уже  в пути, когда в поезде у нас проверяли документы, не стесняясь, в глаза сказали: «А-а-а, смертники». Приехали мы в Наровлю. Город небольшой, похожий на нашу Свислочь. Нас разместили в гостинице, а наутро мы направились в местную ветстанцию. Выделили нам машину ДУК и отправили на дезобработку участков заражения. Едем, а за окном жуткие картинки мелькают: в домах выбиты окна, двери, вещи разбросаны – мародеры постарались. Некоторые дома заселены. Старики не уехали, их не уговорили оставить свои дома. А жить там тоже невыносимо было. Как рассказывали местные жители, поутру чувствовалась такая сухость во рту, что не передать словами, в глазах – словно туман.
    При проезде 30-, 20- и 10-километровой зоны тщательно проверяли наш автомобиль на радиацию. Бывало, прибор, не успев издать звук, сразу выключался, простым языком говоря – зашкаливал. На каждом участке автомобиль отправляли на промывку в душ. Бывало, как поедем с утра, назад в гостиницу возвращаемся только к 12-ти ночи.
    Встретил там своего друга по армии, он работал непосредственно на реакторе. Потом узнаю: он умер. Станцию я тоже видел вблизи: три реактора целые, а четвертый разрушен. 
    В тот год там очень сады уродили. Ветки просто ломались от тяжести. А груши! Я таких нигде не видел – больше килограмма, наливные. Тянется рука, а сорвать нельзя. Понятно, что их и есть нельзя, да и участковые следили, чтобы не употребляли эти фрукты. Вся еда привозная. 
    Пробыли мы там с Михаилом Скепко (его уже нет в живых) с 9 по 16 августа. А казалось, полжизни прошло. 
    Моему брату как-то пришлось недавно проезжать около тех мест, где я был. Жуть. Мертвая зона. Такое чувство, что там остановилось время.
    На руки Сергею Михайловичу дали так называемый акт о проделанной работе. Мол, такие-то работали в Наровлянском районе в зоне отселения на территории совхозов «Кировский», «Наровлянский», колхозов имени Ленина, «Восход», «Октябрь» и имени Фрунзе, провели дезинфекцию выгулов, дворов на площади 15 тысяч 212 квадратных метра, дезактивацию 14 помещений на площади 30 тысяч 404 квадратных метра. 
    Все документы, касающиеся пребывания  в чернобыльской зоне, Сергей Михайлович хранит в отдельном файле. Среди них и тот, за которым ему пришлось в 1991-м году съездить туда снова – подтвердить участие в ликвидации последствий на ЧАЭС. 
    Сергею Михайловичу вручили медаль. Такую же получил и его отец Михаил Иванович. Он, будучи ветврачом, раза четыре выезжал туда. Делали прививки скоту. Приедет домой, побудет недельку-другую и опять обратно.  
    Впоследствии получал пенсию по инвалидности 1 группы вследствие катастрофы на ЧАЭС.
    Сергей Даник ныне работает водителем передвижного отделения почтовой связи Свислочского УПС. Уже 26 лет за баранкой почтовой машины. 
    Старается стереть из памяти все моменты в его биографии, связанные с Чернобыльской трагедией. Но не в силах. Такое не забывается.