Почему молодые белорусские ученые возвращаются на родину, и могут ли они обеспечить себе достойный уровень жизни дома
Яна Король, кандидат наук, ученый секретарь Института физики НАН Беларуси, три года училась и работала во Франции. За это время у нее появились определенные связи, была возможность остаться в Европе. Приглашали девушку и в США, но она выбрала Беларусь.
Семья Яны с наукой не связана. К физике ее подвела собственная любознательность.
— В детстве я зачитывалась сказками и мечтала обладать всеми необычными предметами: скатертью-самобранкой, ковром-самолетом и так далее. По мере взросления в моей библиотеке становилось все больше книг, открывающих секреты устройства мира. К моменту поступления в вуз поняла: на многие вопросы ответит только физика. Поэтому после окончания Лицея БГУ подала документы на физический факультет. Теперь я точно знаю: сказку можно превратить в реальность. Уже сегодня на основе метаматериалов создают устройства, которые преломляют свет особым образом и заставляют его огибать скрываемый объект. Чем не плащ-невидимка?
В отличие от многих студентов о карьере Яна задумалась уже на третьем курсе. Однако в лабораторию оптики рассеивающих сред попала случайно.
— На зачете по физике атмосферы преподаватель спросил, кто хочет поехать в экспедицию в Антарктиду. Конечно, я хотела! Незамедлительно отправилась в лабораторию. Ее заведующий сказал: «Антарктиду не обещаю, но по миру поездишь точно». Понравилось мне и само направление, сейчас это модно и востребовано. Одно время я сомневалась: идти в науку или в IT-сферу? Было выгодное предложение. Но все-таки выбрала первое. Я искренне убеждена: ученые — элита общества.
После 5-го курса девушка поступила в магистратуру. Первая зарубежная
командировка не заставила себя ждать: ее и еще одного магистранта отправили учиться во Францию, в Лилль.
— Работа очень интересная. Мы проводили измерения уникальным прибором, во всем мире таких всего два. Его устанавливали на борту небольшого винтового самолета, и мы вдвоем с пилотом летали к Ла-Маншу, разворачивались, спускались с высоты 3.200 метров, замеряя таким образом вертикальный профиль атмосферного аэрозоля. Эти данные нужны для метеорологии, гражданской авиации, для уточнения измерений наземных и спутниковых инструментов. Захватывающий опыт, если учесть, что я боюсь полетов.
Диссертацию защитила во Франции, аттестована в Минске. Когда нужно было решать, что делать дальше, взвесив все за и против, решила: останется дома.
Почему?
— Хотела хотя бы немного потрудиться в ядре научной школы, ученики которой сейчас работают по всему миру. Через год мне предложили должность ученого секретаря, я с удовольствием согласилась. Но работу в лаборатории не оставляю. Правда,
сейчас на нее остается не так много времени. Недавно снова побывала во Франции, встретилась с коллегами. Когда они узнали о моем нынешнем месте работы, поздравляли и восхищались. Не каждый постдок (ученый, который недавно получил докторскую степень) в Западной Европе может сразу получить постоянное место, у них это называется позицией, в хорошей лаборатории, а тем более в
администрации.
Да, их стипендии и оснащенность лабораторий не сравнить с нашими, но сделать успешную карьеру там очень нелегко. Никто просто так денег не дает. Для того
чтобы поступить в аспирантуру, нужно пройти серьезный конкурс, доказать свою состоятельность как специалиста. После выпуска у нас распределение: пришел и работай, местом обеспечен. Там же после защиты диссертации ты свободен как ветер. Еще придется постараться, чтобы взяли на проект. Контракты заключают на год, два. А что потом? Чтобы получить постоянную позицию, а вместе с ней гарантированный оклад, трудятся и днем и ночью, без преувеличения — вкалывают. Но и у нас ученый, который не сидит на месте, имеет хороший доход и, соответственно, уровень жизни. Некоторые лаборатории в нашем институте, например те, которые создают лазерную технику, зарабатывают хорошие деньги за счет экспорта. Белорусские лазеры нужны во всем мире.
Я совсем не хочу создавать иллюзию, что у нас все замечательно. В нашей научной сфере хромает система менеджмента. Пора уходить от стереотипа, что ученый не должен искать деньги. Это мировая практика. В Европе, США, чтобы вести проект, доктору необходимо собрать команду, купить оборудование, а значит, найти финансирование. А когда средства найдены, руководитель опять же должен включить менеджера, чтобы грамотно распределить их и получить результат. Мы по этой схеме пока не совсем научились работать, чаще реализуя свои научные стремления за государственный счет. Есть к чему стремиться.
Комментарии (0)