18 Сентября, 2019 Среда

Плевок в прошлое. В гомельском кафе блинчики с красной икрой и сёмгой назвали "блокадными"

  • 26 января 2017 Общество Русский 0

    Послезавтра, 27 января, 73-я годовщина про­рыва ленинградской блокады. Дата не юбилей­ная, совсем не праздничная, но памятная всем, у кого эта память сохранилась. И речь не о блокад­никах — людях, которые до последнего вздоха будут помнить те ужасы и страдания, которые принесли им страшных 872 дня, пока Ленин­град был полностью отрезан от Большой зем­ли. Разговор о нас с вами. О тех, кто родился и вырос благодаря их стойкости, вере, их нече­ловеческому терпению и полному самоотрече­нию. Что мы, сегодняшние, знаем о ленинград­ской блокаде?

    Помню, в середине 70-х годов нас, школь­ников, целыми классами водили в кинотеатр «Октябрь» на просмотр фильма «Неизвестная война». Он был снят совместно советскими и американскими кинематографистами специ­ально для американской аудитории, для кото­рой Великая Отечественная и в самом деле была неизвестной войной. Мы же, тогдашние пацаны, знали о ней не только из книжек: в каждой семье ещё были живы те, кто в той или иной мере хлеб­нул военного лиха. О войне могли рассказать не только бабушки и дедушки, вполне ещё моло­жавые и бодрые тогда ветераны, но даже наши родители. Тем не менее кто-то мудрый (безо вся­кой иронии!) вверху решил, что и нам, советским школьникам, неплохо было бы посмотреть этот фильм. Как в воду глядел!

    Нам-то казалось, что о блокаде мы знаем если не всё, то многое. Знали о знаменитом дневнике Тани Савичевой, знали о строго нормированных граммах хлеба в сутки, знали даже ужасающие цифры: за годы блокады в трёхмиллионном до войны городе от голода и холода умерло более 600 тысяч человек. Мало знали!

    Потому и стали для многих из нас откро­вением рассказы очевидцев о «котлетах» из сваренных книжных переплётов, о массовом поедании кошек, собак, мышей и крыс, о «супе» из обойного клея и начисто обглоданных дере­вьях весенней порой. Ничего не знали мы о зна­менитом ленинградском «кофе», который «вари­ли» из обожжённой земли, пропитанной саха­ром после уничтожения фашистской авиаци­ей продовольственных складов.

    Бедным нашим девчонкам стало плохо, а у пацанов до хруста сжались зубы и кулаки, когда мы узнали, что ленинградские матери для того, чтобы дать хоть сколько-то калорий своим грудным детям, из-за отсутствия грудного молока надрезали соски и кормили младенцев собственной кровью. С тех пор и навсегда для нас слова «Ленинград», «бло­када», «голод», «смерть», «героизм» и «непоко­рённость» стали синонимами.

    А ещё «благород­ство». Потому что даже в этих ужасных услови­ях в Ленинграде действовал зоопарк, и умираю­щие от голода ленинградцы чем могли подкарм­ливали животных. И когда у одной из обезьян родился детёныш, которого той нечем было кор­мить из-за постоянного недоедания, ленинград­ские матери, у которых ещё оставалось грудное молоко, по каплям собирали его для малыша. 

    Каково же было моё возмущение, когда бук­вально на днях в меню одного из гомельских кафе, расположенном на Речицком проспекте, я наткнулся на блюдо под названием «Блинчики «Блокадные». В состав которых входит сёмга, сливочное масло и красная икра. А теперь срав­ните состав этих блинчиков с рецептом ленин­градского «хлеба», в состав которого входило около 60% ржаной затхлой муки, всё остальное составляли солодовая и овсяная мука, отруби и жмых.

    И даже эти 125-250 граммов в сутки нуж­но было ещё заработать, а заработав, суметь при­обрести, отоварив хлебные карточки. И воевать, и работать, и просто выживать на таком скудном рационе жителям блокадного Ленинграда при­шлось не неделю, не месяц, а годы. Под ежеднев­ными артобстрелами, авианалётами, в лютые холода. И если изредка, как особое лакомство, появлялись в их рационе блинчики, то пекли их из всё той же отодранной от старых обоев муки на «чистом» машинном масле.

    Всё, больше ничего говорить не хочется. Обидно и… противно. 

    Автор: Александр ЕвсеенкоСоветский район

Комментарии (0)